Роды двойни – мои рассказы или одна история из жизни

Содержание статьи:

  1. Как и где обитают пузатые мамы до родов двойни
  2. Реанимация за несколько дней до родов двойни
  3. Как делается кесарево сечение: как проходят роды двойни
  4. Как быстро все заживает после родов двойни и что может случиться с малышами

Понять, что мои роды двойни приближаются, мне удалось заблаговременно. Причиной тому были грозные осложнения, которые возникают при беременности двойней, и которые не обошли меня стороной. Я говорю про эклампсию. Да, это почти случилось со мной – если бы не оперативное вмешательство медиков и мое длительное времяпрепровождение в отделении патологии беременности (да,да! двойню априори относят к патологии) – не писала бы я вам сейчас о родах двойни, и какие они были у меня. Спасибо акушерам, вовремя все заметили.

Как и где обитают пузатые мамы до родов двойни

Родила я свою долгожданную и недоношенную двойню в 32 года на сроке 7,5 месяцев или в 34,2 недели. Меня положили в больницу за полтора месяца до родов из-за сильных отеков и постоянно нарастающего давления – от 140/110 и выше. «Это не есть хорошо!», – сказала мой акушер-гинеколог на очередном осмотре и от греха подальше выписала мне «VIP-пропуск» на больничную койку вне очереди. Мне было не в тягость полежать в дородовом отделении, поскольку муж постоянно находился на вахте, а друзьями в незнакомом мне еще тогда городе я не обзавелась.

Прикатила я на такси в течение часа в приемный покой с чемоданом на колесиках. А чемоданы такие, оказывается, на местном «КПП» не пропускают. Благо, медсестрички дали мне какой-то большой целлофановый мешок и я с пузом и со своим мешком сверху пошлепала по кафельному полу до своей палаты. Мы с медсестрой проходили через темные холодные коридоры, проковыляли как утки мимо родового отделения, крики женщин из которого заставляли кровь стыть в жилах, и добрались до холодной-прехолодной палаты.

Был октябрь месяц, а палата была торцевая, да и еще и с двумя балконами с каждой стороны. Было очень холодно. Как я боялась тогда простудиться! Берегла себя как могла. Хорошо, что в свой последний приезд, муж повез меня по магазинам и купил мне необъятный, теплый халат до самого пола. Потом он мне очень пригодился. Когда нас выводили с утра на сдачу крови из пальца, то все девочки садились практически голой попой на холодные скамейки, а я – на теплый халатик. Пузики у всех были большие и халаты задирались чуть ли не выше пупка. Учтите это, когда будете поступать в больницу на роды вашей двойни.

Ладно, ближе к делу. Каждый день всех рожениц взвешивали. Тех, кто показывал сильную ежедневную прибавку в весе, заставляли пробегать километр. Шучу, оставляли на замер давления. У кого давление было сильно повышено, сначала пытались «пролечить» Допегитом или Нефедипином. Если результаты были нулевые – то несчастных помещали в реанимацию под круглосуточные капельницы. Из всего отделения нас таких – с отеками – было человек пять. Мы были как лабораторные мыши, над которыми ставили эксперименты)))

Представьте такой аппарат на беременной!

Мы сдавали мочу по Нечипоренко, мы вели дневник на предмет «сколько выпито – сколько слито», набирали суточный анализ мочи в трехлитровую банку и вставали на замер давления каждые 4 часа – и ночью и днем. Однажды на меня на сутки надели аппарат для замера давления, который автоматически накачивает манжетку каждые 20 минут. Это называется суточное мониторирование артериального давления или сокращенно СМАД. На удивление, спала я той ночью хорошо, несмотря на писк, который издает аппарат перед накачкой манжеты. Спасибо двум таблеткам пустырника! При ношении этого чудо-прибора есть один нюанс – как только вы услышите писк, вы должны замереть в какой-бы то ни было позе. Как в игре “Море волнуется раз…”) Иначе результат будет искажен.

Я помню, как при очередном писке, я доставала ручку, которая закатилась под кровать. Пришлось замереть на четвереньках. Ну хоть девчонок по палате посмешила! Все ходили напряженные – боялись родов. У многих они были повторные. Как правило, те, у кого роды были первые – не страшились. А «повторные» уже знали, что их ждет и очень боялись.

Анализы, которые я сдавала на протяжении полутора месяцев, обрисовывали мою ситуацию, как плачевную. Поэтому домой меня не отпускали, а для того, чтобы мои роды двойни прошли более или менее благополучно, нужно было постараться доходить беременность как можно дольше. Каждый день прибавлял монетку в копилку здоровья моих деток. Я это понимала и радовалась каждому закончившемуся благополучно дню.

Но, в одно не такое уж прекрасное утро, весы показали прибавку в 1,5 килограмма за сутки. Наесть столько я не могла, да и не лезло в меня много еды. Воды я пила тоже немного, но отеки резко прибавились. Давление тоже поднялось вверх. Мне дали таблетку Нефедипина, от которой я плавно осела в коридорчике на стену спустя полчаса после ее приема. Больше мне не рисковали ее давать, ограничивались Допегитом.

На второй день ситуация сохранялась. Снова 1,5 килограмма и давление 150 на 110. Ко мне зачастили врачи со всего отделения. Каждые три часа меня осматривали новые люди в халатах. Слушали живот через трубочку, нажимали пальцем на ноги и смотрели, как быстро исчезнет белый след от пальца. Я догадалась, что реанимация и роды двойни не за горами. Вечером в палате я дописала пару статей для заказчика, мы сели с девочками попить чаю. Я позволила себе кусочек хлеба с сыром и колбасой и кружку чая. На утро весы показали прибавку в два килограмма!?! WTF?!

Через 15 минут после взвешивания и замера давления ко мне с огромными глазами прибежала мой врач и с порога начала меня отчитывать за отеки. А что я могла поделать в такой ситуации?! Да, мне было совестно за кусочек колбасы прошлым вечером, но воды-то я ночью не пила. В общем, недолго думая, отправила она меня в реанимацию. И начался новый этап в моей больничной жизни.

Реанимация за несколько дней до родов двойни

Вот эта зеленая штучка и есть инфузомат

Кушетки в реанимации жесткие, высокие, обшитые клеенкой. Простынь елозит под попой, а поправить – возможности нет. К руке, через катетер подключен инфузомат, который круглосуточно вливает тебе в вены то белую, то желтую жидкость. А в туалет-то по маленькому с таким пузом хочется часто! Поговорить не с кем. Заведут с утра девочек, а к обеду их уже уводят на операцию – кесарево сечение. Спустя минут сорок их привозят обратно и они начинают «обзвон» родных с радостными новостями. Слушаешь, какие крупные у них рождаются детки и молча завидуешь. Мои-то весили на последнем УЗИ 1600 и 2100 грамм. Не критично, но и не хорошо.

До родов двойни я провела три дня в реанимации или в ПИТе (палата интенсивной терапии). Ночью я вставала, чтобы хоть немного размяться после капельниц. И ходила по родовому отделению, где за стенками прыгали на больших серых мячах, просто ходили из угла в угол или лежали на кушетках стонущие роженицы. Как мне было их жалко! Похоже им было очень больно. Потом приходила акушер и властным тоном ежеминутно отдавала им команды, что делать и как дышать. Потом был слышен плач младенца и оры стихали.

На третий день утром ко мне зашла заведующая родовым отделением и сказала, что сегодня пятница и полного состава врачей в отделении до понедельника не будет. До этого времени неизвестно, что со мной может случиться и что она очень рекомендует соглашаться на роды моей двойни прямо сегодня. Это был шок, несмотря на то, что я знала, что меня в любом случае ждут преждевременные роды двойни. Все равно, это было неожиданно. Будучи очень начитанной по теме эклампсии и зная, во что это может вылиться, я согласилась. Она сказала, что сегодня меня возьмут на КС первой и чтобы я шла в процедурный кабинет.

На ватных ногах я прошлепала в процедурку, где мне побрили живот и пах, и проклизмили. После того, как я вернулась на жесткую кушетку, началось мучительное ожидание. Было страшно. Спустя полчаса зашла медсестра, неся в руках голубую сорочку и бахилы по колено. Мне помогли переодеться, и повели на операцию. Я помню, как я шла по коридору, и мне было очень холодно. Было ощущение, будто я совершенно голая. Меня завели в операционную, а там было человек семь или восемь медиков. «Ну и ну!» – подумала я. В моей жизни было к тому моменту уже пять операций, и ни на одной из них я не видела такого количества медиков.

Как делается кесарево сечение: как проходят роды двойни

Меня предупредили, что шов от кесарева будет не «улыбкой», а продольный. Потому что в противном случае медикам будет трудно доставать двойняшек, и они могут им что-либо повредить. Конечно, я согласилась. Потом мне велели сесть на кушетку и максимально сгорбиться, чтобы поставить катетер в позвоночник. Ой, как мне стало страшно в этот момент! Я боялась, что мне неправильно поставят укол, и я навсегда останусь неходячим инвалидом. Глупо, но как есть.

Все же я помнила, что общая анестезия и роды двойни – это понятия почти не совместимые. Пока достанут одного ребенка, второй будет задыхаться в мамином животике от анестезирующих веществ. Поэтому я молча следовала командам. Сгорбилась и почувствовала, как игла заходит прямо под позвонок. Да, это больно. Потом мне сказали аккуратно, так же – в позе коня, лечь на операционный стол и сами меня потихоньку расправили в лежачее положение. Привязали мне ноги, развели руки в стороны на специальные подставки и тоже крепко связали.

Передо мной на уровне груди установили ширмочку из одноразовой салфетки, чтобы я не смотрела на манипуляции медиков. Операционный стол, кстати, похож на резиновую гладильную доску. Стало тепло, легко и хорошо – это пошла эпидуральная анестезия. Я просто лежала и балдела. Даже мысли про предстоящие роды двойни отступили на второй план.

Потом пришли два медика, которые должны были меня оперировать, анестезиолог, которая должна была следить за подачей наркоза в позвоночник и еще куча народа в белых халатах. Были и санитарки со швабрами. Оказывается, когда разрезают плодный пузырь, на пол может стечь околоплодная жидкость, которую им нужно быстро убрать. Также может открыться кровотечение. В общем, санитары везде на подхвате.

Врач, который собралась меня оперировать попросила меня пошевелить ногами. Я пошевелила, но ног не чувствовала. Зато я ощущала свои руки. Мне потыкали иголочкой по животу и спросили, чувствую ли я. Я ответила положительно. Но, несмотря на это, операцию сразу же начали. Соседки по палате меня предупредили, чтобы я не смотрела на лампы над операционным столом, так как в них отражается все, что с тобой делают. И я не смотрела, ибо мне могло стать совсем тошно. Был слышен скрип кожи, которую разрезают. Было ни сколько больно, но страшно.

Примерно вот так все и было

Когда из живота вытаскивали мою первую девочку, мне казалось, что из меня вытащили все внутренности. Как вантузом. Через минуту, вытащили вторую. Обе закричали. Их быстро завернули в застиранные до серости белые простыни и унесли на второй этаж, где стояли кувезы. А потом началось самое «интересное». Медики взяли какую-то тряпку и начали засовывать ее мне внутрь живота. Они промакивали ею всю жидкость, которая попала в брюшную полость. Было очень больно, я заскулила и услышала команду «Добавьте ей наркоз!». Больше ничего не помню. Очнулась, когда меня попросили переползти на каталку. Было три часа дня. Операция началась в 9 утра. Как потом мне объяснили, я потеряла много крови и сразу же после родов моей двойни мне переливали донорскую кровь.

Как быстро все заживает после родов двойни и что может случиться с малышами

Дальше меня повезли в отдельный бокс в реанимации. В эту маленькую комнатку набилось до 15 медиков. Некоторые стояли в дверях. Они привезли аппарат УЗИ на колесиках и решали, удалять мне матку из-за непрекращающегося кровотечения или нет. Спустя минут пять заведующая отделением распорядилась готовить меня к повторной операции. Но, тут вмешалась другая доктор, которая заметила, что можно установить в матку какой-то баллон и кровь остановится. Сказано – сделано.

Но, заведующая не отступала и говорила, что на УЗИ видно какую-то полость, которая ей уж больно не нравиться и что удалить матку все же придется. Спасибо той милой женщине-гинекологу, которая отстояла меня, как родную дочь и заведующая оставила меня в покое вместе с моей маткой! Кровь, слава богу, и впрямь остановилась, и потихоньку медперсонал рассосался кто куда. Я осталась наедине с санитаркой, которая присматривала за мной до вечера.

В то время, как я отходила от родов своей двойни, мои маленькие крохи на втором этаже тоже переживали очень нелегкие для них времена. И даже не оттого, что они на время были разлучены с мамой, а оттого, что при КС возник перепад давления, и обе спустя несколько часов после своего рождения, перенесли кровоизлияние в мозг. Оно по-другому называется внутрижелудочковое кровоизлияние или ВЖК. О том, как мы справлялись с его последствиями я подробно описала в Дневнике моей двойни.

Моя Марго

На второй день, я, все еще шатаясь и передвигаясь по стеночке, доковыляла в сопровождении медсестрички до реанимации новорожденных, где лежали мои самые родные на свете, недоношенные малышки, чтобы впервые с ними повидаться (на родах мне даже одним глазком не дали посмотреть на вторую дочку, а первую я видела только закутанную в простыню). Они спали в кувезах. К пупочку Марго (1743 грамма) была подведена «линия» или капельница для новорожденных. Они лежали, как лягушата с разведенными в стороны ручками и ножками. Подгузники для новорожденных казались на них просто огромными.

Моя Мила

Радмила (2230 грамм) была желтого цвета. Позже я столкнулась с таким понятием, как желтушка новорожденных. В дневнике я тоже описала, как ее нам лечили на втором этапе. У обеих моих девочек черепа были какой-то вытянутой формы (долихоцефалическая форма головы). Потом я узнала, что такое бывает при ВЖК. Все это у нас прошло к девятому месяцу. Сейчас, когда моим дочкам уже 2,5 года, по ним никогда не скажешь, что их головки были когда-то немного «инопланетянской» формы. Это обычные, крупные, упитанные дети.

Вставать с кровати без боли я не могла еще три дня. В реанимации есть специальный металлический треугольник, подвешенный кверху. Вот за него я и держалась, чтобы при подъеме снять напряжение с мышц живота. Труднее было сойти со ступеньки на пол. Также было очень трудно вставать с унитаза, так что я по малой нужде терпела, насколько могла. Первый день, кстати, я провела с мочевым катетером. Убрать его я попросила сама. Было, во-первых, стыдно, что за мной убирали мочу, а во-вторых было неприятно, когда пустой катетер загонял воздух в мочевой пузырь.

Но самой большой проблемой были сильнейшие боли в голове после эпидуральной анестезии. С этой болью просто невыносимо жить. Я вставала с кровати, чтобы с утра умыться и почистить зубы в таком положении, чтобы голова оказывалась ниже поясницы. Только так можно было передвигаться без боли. Анестезиолог не хотела признавать свою ошибку, а я даже лежать без боли в голове не могла. Это была такая изматывающая боль! Я попросила ее сделать мне укол с моей же кровью в позвонок, это называется кровяная блокада. Она не соглашалась и только на третий день моих мучений поняла, что все-таки врачебная ошибка имела место быть – не в то место в позвоночнике поставили катетер.

Меня с утра повели в операционную и взяли из вены 20 мл крови. Это такой огромный-преогромный шприц. Потом всю эту кровь этим же шприцом завели в позвонок – там где был ранее вставлен катетер. Я думала, что у меня в этот момент просто отстегнуться ноги. Было невероятно больно. Но, боль эта быстро прошла. Это как прострел. Потом я лежала на кушетке около часа и думала, смогу ли я вообще ходить после этого или нет. Смогла. С двойняшками хочешь или не хочешь, а начнешь даже бегать! В то же утро головная боль отступила. Как мне потом объяснила анестезиолог, у меня в позвонке в месте укола возникли спайки и из-за этого мне было так больно, когда делали кровяную блокаду – они разрывались.

А ситуация эта случилась из-за того, что в месте входа в спину катетера, с которым я лежала в реанимации еще два дня, случилась “протечка” и межпозвонковый ликвор вытекал. Я и правда замечала на простыне под спиной мокрое бесцветное пятно. Вот так вот бывает после эпидуралки. Главное здесь, не молчать и сразу говорить, что голова очень сильно болит. Иначе вас могут и выписать домой с такой болью. Пройдет у вас голова в таком случае только тогда, когда в позвонке образуется достаточное количество ликвора. А случается это и через два месяца.

Постепенно становилось легче и швы заживали. Спустя шесть дней я уже спокойно вставала с кровати. На четвертые сутки меня перевели в обычную палату, а на шестой день моих детей (одних!) хотели перевести в детскую больницу, а меня оставить в роддоме еще на сутки. Не буду рассказывать, через какие тернии мне пришлось пройти, чтобы добиться одновременного моего перевода с детьми в другую больницу. Но, выписывались мы вместе. Правда, моих дочек перевезли на скорой, а мне нужно было добираться самостоятельно. Как мы жили на втором этапе и что было после – это уже совсем другая история, которую я тоже описала в своем дневнике.

Вот так прошли мои роды двойни. Присылайте свои истории, как проходили ваши роды, и высказывайте свое мнение в комментах. Буду рада поговорить.
Вернуться на главную Вернуться в раздел

Яндекс.Метрика